Изабелла Росселини, женщина нового времени

Дитя великой любви

Ее отец открытый, непос­редственный и шумный, как и все итальянцы, талантливый режиссер Роберто Росселини. Ее мать красавица-шведка Ингрид Бергман, которая ради Росселини поставила на кон всю свою жизнь.
У Росселини на момент их встречи, помимо законной жены, были по крайней мере еще три женщины. Знамени­тая Ингрид, которую назы­вали второй Гретой Гарбо, точнее, «Гретой Гарбо зву­кового кино», была замужем и растила дочь, но брак ей уже наскучил, как старое, но добротное твидовое пальто — из моды вышло, а выбросить жалко. Но кто об этом знал, ведь для всех ее семейная жизнь казалась исключением из голливудского образа жизни, образцом для подражания. Легендой.

Это выглядело обычной встречей знаменитого режис­сера со знаменитой актрисой для обсуждения возможного сценария, ведь еще до этого, посмотрев его фильм «Рим -открытый город», она успела написать ему письмо: «Я, Ингрид Бергман, восхищена Вами и мечтаю сняться у Вас…» Они договорились о съемке, и никто тогда и не предполагал, что, уезжая к нему в Рим с чемоданчиком, в котором были два платья и смена белья, она едет не просто на съемки очередного фильма, а покидает свою прошлую жизнь. Через несколько дней, проведенных в Риме с Росселини, ей стало ясно, что к мужу она никогда уже не вернется.

Тогда Америка и Европа с проклятиями простились с мифом о «святой» Ингрид, ведь она позволила себе растоптать узы семейной жизни. Ее перестали снимать, а ее прошлые картины шли в кинотеатрах при пустых залах.
В 1950 году Ингрид родила сына Робертино. Малыш доро­го стоил матери — она слегла в больницу с тяжелой депрессией, повторяя: «Я должна была умереть от родов, чтобы искупить мои прегрешения…» А спустя два года родились две очаровательные близняшки Изота-Ингрид и Изабелла. Росселини, обожавший всех своих детей, к близнецам от­носился с особенным теплом: «Еще до того как мы родились, о том, что нас будет двое, уже знал весь Рим — счастливый папа сообщил эту новость всем, чьи телефоны были у него в записной книжке».

Для детей родители были героями красивой легенды. «Папа и мама были настолько очарованы друг другом, что решили остаться вместе навсегда. Злые газетчики и коварные американские про­дюсеры пытались помешать семейному счастью, но были посрамлены, потому что папа оказался героем и никуда маму не отпустил». Красивую сказку о бедной принцессе, заточенной в замке с драконом, и прекрасном принце, спасшем ее, главные роли в которой исполняли родители, Изабелла, повзрослев, переосмыслит. «Труднее всего пришлось матери. Именно ее, а не Роберто, во всех газетах называли «падшей» и «разрушительни­цей домашнего очага», только на нее нападала не ведавшая жалости американская пресса, ей же пришлось ради любви к Роберто и их будущим детям расстаться со старшей доче­рью Пиа. Итогом этой травли стало то, что за пару лет мама постарела почти на десятилетие» ,- размышляла Изабелла. Но эти мысли придут много позже.

Импульсивный итальянец не мог долго довольствовать­ся любовью одной женщины, пусть даже такой, как Бергман. Они развелись, когда малышкам было три года. «Какое-то время родители пытались нас поделить: старший брат Робер­то жил с отцом, а мы с Ингрид -с мамой, — вспоминала Изабелла. — Но когда у мамы наладилась личная жизнь и она вышла замуж за шведа Ларса Шмидта, возмущенный отец потребовал вернуть малышей в Италию». Конечно, она сдалась и отдала детей отцу. «Счастливый Роберто был великодушен: Ингрид могла видеться с детьми когда хотела и сколько хотела. Но по сути образцом великодушия была мама. Отец ведь бросил ее, и она имела полное право настроить нас против него. Но она никогда не пыталась это сделать». Так она будет говорить, когда вырастет, а детство и юность Изабеллы пройдут в восхищении и обожании любимого папочки Роберто, как и положено в классической итальянской семье, где «отец-кормилец» не только главный мужчина в доме, но и объект всеобщего обожания. «Относиться к папе иначе было нельзя. Когда он разводил руки так, будто хочет обнять Колизей, и говорил: «Я выну изо рта последний кусок хлеба, чтобы накормить своих детей», скопом повиснуть на его шее».

Эталон

В возрасте 19 лет Изабелла переехала в Нью-Йорк, где училась в «Финч-колледже» и «Новой школе социальных исследований», позже работала переводчиком в итальянском бюро новостей и корреспондентом итальянского телевидения в Нью-Йорке. И дебютировала в кино, снявшись вместе с матерью в фильме режиссера Винченте Минелли «Дело времени». К этому моменту все было забыто и прощено, и дочери великой Ингрид Бергман пророчили великое будущее в кино. Но, как известно, к детям знаменитых людей относятся предвзято, тем более если они ре­шают идти по стопам родителей. И, зная об этом, Изабелла выбрала свою стезю. Тем более что журналистика и мир моды, несмотря на то, что папа всегда отзывался о моделях иронически, влекли ее куда больше, чем кинематограф. Но даже если бы она не была дочерью великих родителей, ее не могли не заметить, ведь природа щедро наделила Изабеллу красотой — нежное лицо, огромные глаза, гибкая женственная фигура, длинные ноги и истинно итальянская грация движений. Особенно восхитительно она смот­релась на фотографиях. И вот ее лицо все чаще появляется на обложках журналов Vogue, Marie Claire, Harper’s Bazaar.

Оригинальность ее ос­лепительной красоты раз­глядели в косметической компании Lancome, и с 1982 года она стала рекламным лицом фирмы. На тот момент ей было 30 лет, до нее так поздно такую карьеру не начинал никто. И глядя на нее, женщины «в возрасте за…» невольно отождествляли себя с рекламной красоткой, «примеряя» на себя образ «новой женщины» -успешно сочетающей карьеру с духовными и интеллектуаль­ными исканиями. Загадочный взгляд и мягкая полуулыбка, интеллигентное лицо и элегантность — она для многих стала эталоном. Только вот в любви ей не везло.

«Прекрасный принц»для идеальной женщины

Первый муж Мартин Скорцезе казался ей тем мужчиной, с которым она свою жизнь, ведь он так напоминал обожаемого отца и, как ей казалось, разде­лял взгляды на идеальную итальянскую семью. Но Скорцезе был по-сицилийски ревнив. А Изабелла уже стала знаменитой фотомоделью, ею любовался весь мир — и это давало новые поводы для ревности! А ревность порождала все новые скандалы. Однажды он просто запер ее в квартире и уехал на съемки…

Скорцезе сводил ее с ума ревностью, второй муж — скандально-известный американский кинорежиссер ДэвидЛинч, поведением, граничащим с безумием. Например, он требовал, чтобы каждый день они с Изабеллой проводили час в молчании, неотрывно глядя друг другу в глаза, называя это «подлинным духовным контактом». Был и обычай «исповедей», во время которых они с Изабеллой должны были рассказывать друг другу все о себе, вплоть до самых потаенных мыслей и фантазий. Всю «прелесть» его фантазий она оценивала позже, ночью, на протяжении которой ее мучили кошмары. Но даже когда из-за бессонницы она на две недели угодила в клинику неврозов, Изабелла не думала расставаться с ним. Линч сделал это сам с жестокостью, на которую здоровый человек просто не способен. «Однажды он повернулся ко мне спиной и ушел, ничего не объясняя. С тех пор он со мной больше не разговаривает»,- растерянно рассказывала Изабелла.

Спустя время ее смог уте­шить добрый, чувствительный и красивый манекенщик Джо Видеманн, после сумасшедшего Линча казавшийся ей идеалом. Он стал отцом ее дочери Электры. Наконец-то она смогла в полной мере испытать простое женское счастье — быть любимой же­ной и любящей матерью. Но идиллия длилась недолго -красавчик боготворил ее, но при этом не считал зазорным жить за ее счет, со временем требуя все больше и больше денег на свои прихоти. На ее взгляд и к его сожалению, он не был такой уж яркой и.та­лантливой личностью, чтобы она могла простить ему такие капризы.

На съемках «Бессмертной возлюбленной» Изабелла влюбилась в Гэри Олдмана, оригинальный талант, почти гений, которого она могла оценить и раньше: он появлялся в кино попеременно то в комических ролях, то в ролях маньяков, и все ему удавалось одинаково хорошо. Правда, был у него недостаток — Олдман страшно пил. Она надеялась сыграть роль спасительницы и утешительницы, сохранить от разрушения яркий талант. Но в конце концов ей пришлось отступиться.
Больше она в свою жизнь новых мужчин не впустила. Конечно, у нее случались не­долгие романы, но ничего серьезного.

Сильной женщине одиночество не страшно

Она была старшей среди фотомоделей, долгие годы являясь «лицом» фирмы Lancome. Но в один прекрас­ный день ей дали понять, что им нужно «лицо» помоложе. Это обычная практика в мире моды, но Изабелла стала первой из «стареющих» манекенщиц, которая смогла привлечь к этому событию внимание. «Конечно, господа из Lancome поступили по отношению ко мне нечестно. Но они забыли, что мир состоит не только из молоденьких двухметровых блондинок. Я всегда найду себе работу». И, к удивлению скептиков, Росселини ее нашла: в косметической фирме Lancaster ей предложили должность вице-директора по менеджменту.

Ей скоро 60, но она выгля­дит словно героиня фильма «Смерть ей к лицу», приняв­шая эликсир вечной моло­дости. Помимо красоты, у нее есть недвижимость в Европе и Америке, двое детей (второго она усыновила), собственные линии косметики и солидные опыт, возраст и счет в банке.
«Конечно, как и любая жен­щина, я открыта для новой любви. Но жить для себя мне очень нравится. Тем более что по Бетховену в моей жизни сейчас ода радости! Если одиночество для вас радость, значит, вы добились внутренней гармонии».